tort писал(а):
Дык не получается у нас! Анализы не те.
Это часть эпикриза к которому прикреплены ваши анализы.
Северная Вавилония , Аккад, Гдето 7-8 тысяч лет назад нашкрябали.
Пусть они состязаются в силе, а Урук отдыхает”.
Внимает Аруру и в сердце рождает подобие Ану,
Моет руки Аруру, бросает пригоршню глины
И создает Эабани, героя, силу Ниниба.
В волосах его тело, он носит, как женщины, косу,
Пряди кудрей ниспадают, подобно спелым колосьям,
Ни земли, ни людей он не знает, одет, как Гира,
Вместе с газелями щиплет травы,
Со скотом идет к водопою,
С водяною тварью веселится сердцем.
Один охотник, искусный ловчий,
У водопоя его заприметил,
Еще и еще раз у водопоя.
Испугался охотник, его лицо потемнело,
Опечалился сильно, горько заплакал,
Сердце сжалось, и скорбь проникла до чрева,
Он и стадо его поспешно направились к дому.
Уста отверзает охотник, отцу возвещает:
“Мой отец, человек, что с горы спустился -
Во всей стране велика его сила,
Велика его сила, как воинство Ану, -
По нашим владеньям свободно бродит.
Всегда он на пастбище средь газелей,
Всегда его ноги у водопоя,
Я брожу и не смею к нему приближаться.
Я вырыл ловушки, он их засыпал,
Я сети поставил, он их вырвал,
Угнал от меня он зверей пустыни,
Он не дает мне трудиться в пустыне”.
Уста отверзает отец, охотника учит:
“Найди в блаженном Уруке царя Гильгамеша -
Во всей стране велика его сила,
Велика его сила, как воинство Ану, -
Расскажи ему, что ты знаешь, попроси у него совета”.
Отцовскому слову внимает охотник,
Пускается в путь, шаги замедляет в Уруке,
Приходит на пир, говорит Гильгамешу:
“О царь, человек, что с горы спустился,
В твоих владеньях свободно бродит,
Я вырыл ловушки, он их засыпал,
Я сети поставил, он их вырвал,
Он мне не дает трудиться в пустыне”.
Уста Гильгамеш отверзает, и внимает охотник:
“Возвратись, мой охотник, и возьми с собой блудницу,
И когда человек тот придет к водопою,
Пусть она снимет одежды, а он возьмет ее зрелость.
Он приблизится к ней, едва он ее увидит,
И оставит зверей, что росли средь его пустыни”.
И пошел охотник, и взял с собою блудницу,
Оба отправились в путь прямою дорогой
И на третий день подошли к тому полю.
Сел на место охотник, и села блудница,
День и другой ожидают у водопоя,
Звери приходят и пьют холодную воду,
Прибегает стадо, веселится сердцем.
И он, Эабани - его родина горы, -
С газелями вместе щиплет травы,
С скотом идет к водопою,
С водяными тварями веселится сердцем.
Увидала его блудница, страстного человека,
Сильного, разрушителя, посреди пустыни.
“Это он, блудница, открой свои груди,
Открой свое лоно, пусть он возьмет твою зрелость.
Дай ему наслажденье, дело женщин.
Едва он увидит тебя, он к тебе устремится
И оставит зверей, что росли средь его пустыни”.
Обнажила груди блудница и лоно открыла,
Не стыдилась она, вдохнула его дыханье,
Сбросила ткань и легла, а он лег сверху,
Силу своей любви на нее направил.
Шесть дней, семь ночей приходил Эабани, забавляясь с блудницей,
И когда он жажду свою насытил,
Он обратился к зверям, как прежде.
Увидали его, Эабани, и умчались газели,
От него отпрянули звери его пустыни.
Устыдился себя Эабани, его тело стало тяжелым,
Останавливались колени, когда он гнался за стадом,
И не мог он бежать, как бегал доныне.
Но теперь ощущает он новый разум,
Возвращается и садится у ног блудницы,
Смотрит в очи его блудница,
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И не проецировать свои представления на других 
.
Когда каждый шаг сверялся с богами и все вокруг считалось божественным проявлением - какой же это материализм? Тут даже египтологи с Вами врядли согласятся! 
